Тьма чернее ночи - Страница 3


К оглавлению

3

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

Маккалеб перевел взгляд на яхту. Теперь Бадди развалился в шезлонге, положив ноги на транец. Возможно, в руке он держал пиво – было слишком далеко, чтобы разглядеть.

– Если ты так хорошо понимаешь людей, зачем тебе я?

– Я, может, и хороша, но ты лучший, кого я знаю. Черт, даже если бы в Квонтико не затянули до Пасхи, я бы предпочла тебя всем этим профилерам. Я серьезно. Ты был...

– Ладно, Джей, не надо славословий, хорошо? Мое самолюбие в полном порядке и без всяких...

– Так что же тебе надо?

Он снова посмотрел на нее:

– Только время. Мне нужно подумать.

– Я приехала, потому что нутром чую: времени у меня нет.

Маккалеб встал и подошел к перилам. Посмотрел на море. К берегу приближался паром "Каталина-экспресс". Людей там почти не будет. Зимние месяцы на Каталине – мертвый сезон.

– Паром подходит, – сказал он. – Сейчас действует зимнее расписание, Джей. Тебе лучше вернуться на нем, иначе застрянешь здесь на ночь.

– Если понадобится, попрошу прислать за мной "вертушку". Терри, все, что мне нужно от тебя, – это максимум день. Даже один вечер. Сегодня. Сядь, прочитай материалы, посмотри запись, а потом утром позвони мне и скажи, что ты увидел. Может быть, ничего или по крайней мере ничего нового. Но вдруг ты увидишь что-то, что мы проглядели, или у тебя появится идея, до которой мы еще не додумались. Вот все, о чем я прошу. По-моему, это немного.

Маккалеб оторвал взгляд от приближающегося парома и повернулся к Уинстон, прислонившись к перилам спиной.

– Для тебя это немного, потому что ты живешь работой. Я – нет. Я ушел, Джей. Возвращение хотя бы на день изменит все. Я уехал сюда, чтобы начать заново и забыть все, что умел. Чтобы научиться чему-то другому. Для начала – быть отцом и мужем.

Уинстон подошла к перилам. Встала рядом, но смотрела на остров, тогда как Маккалеб оставался лицом к дому. Она заговорила тихим голосом, чтобы не услышала Грасиела:

– Помнишь наш разговор о сестре Грасиелы? Ты тогда сказал, что получил второй шанс в жизни. Ты построил жизнь с ее сестрой, ее сыном, а теперь даже и с собственным ребенком. Все чудесно, Терри, я правда так считаю. Однако чего-то не хватает. И в глубине души ты сам все знаешь. Ты умел ловить убийц. Что такое после этого ловля рыбы?

Маккалеб кивнул и тут же рассердился на себя за то, что сделал это с такой готовностью.

– Оставь материалы, – сказал он. – Я позвоню, когда смогу.

По пути к дверям Уинстон высматривала Грасиелу, но той нигде не было видно.

– Вероятно, она в доме с ребенком, – сказал Маккалеб.

– Что ж, передай мои наилучшие пожелания.

– Передам.

Наступило неловкое молчание. Наконец, когда Маккалеб уже открыл дверь, Уинстон заговорила:

– Каково это, Терри? Быть отцом?

– Лучшее на свете, худшее на свете.

Его стандартный ответ. Потом Маккалеб мгновение помедлил и добавил то, о чем часто думал, но никогда не говорил – даже Грасиеле:

– Все равно что жить с приставленным к виску револьвером.

Уинстон, похоже, смутилась и, пожалуй, даже немного забеспокоилась.

– Как так?

– Потому что я знаю, что, если с ней что-то – что-то! – случится, моя жизнь кончена.

Она кивнула:

– Кажется, понимаю.

Уинстон вышла. Когда она уезжала, вид у нее был довольно глупый. Бывалый детектив, специалист по расследованию убийств, едет на тележке для гольфа.

2

Воскресный обед с Грасиелой и Реймондом прошел в молчании. Ели белого морского окуня, которого Маккалеб поймал утром, когда возил туристов на другую сторону острова – к перешейку. Во время рыбалки туристы всегда говорили, что выпустят пойманную рыбу, но потом, вернувшись в порт, нередко меняли решение. Маккалеб полагал, что это как-то связано с инстинктом убийства. Недостаточно просто поймать добычу. Обязательно надо убить. Поэтому в доме на Ла-Меса рыбу на обед подавали часто.

Маккалеб поджарил рыбу на гриле с початками кукурузы. Грасиела приготовила салат и бисквиты. Перед обоими стояли бокалы с белым вином. Реймонд пил молоко. Обед был хорош, чего нельзя сказать о царившем за столом молчании. Маккалеб взглянул на Реймонда и понял, что мальчик уловил напряжение, возникшее между взрослыми, и поддался общему настроению. Маккалеб вспомнил себя в детстве, когда родители вот также замолкали. Матерью Реймонда была Глория, сестра Грасиелы; его отец никогда не являлся членом семьи. Когда три года назад Глория умерла – ее убили, – Реймонд переехал к Грасиеле. Маккалеб познакомился с обоими, когда расследовал убийство.

– Как софтбол? – спросил наконец Маккалеб.

– По-моему, нормально.

– С мячом освоился?

– Нет.

– Не беспокойся. Главное – не бросать попыток.

Утром мальчик хотел пойти на яхте с туристами, но ему не разрешили. Заказ был на шесть человек из Города. С Маккалебом и Бадди на "Попутной волне" получалось восемь – максимум, допускаемый правилами безопасности. Маккалеб никогда не нарушал их.

– Послушай, на субботу записано всего четверо. Вряд ли зимой мы найдем еще туристов. Если все так и будет, ты сможешь пойти с нами.

Хмурое лицо мальчика просветлело, и он энергично кивнул, вонзая вилку в рыбу на тарелке. Вилка в его руке казалась большой, и Маккалеб ощутил укол жалости. Мальчик был очень маленьким для своих десяти лет. Это сильно беспокоило Реймонда, и он часто спрашивал взрослых, когда же вырастет. Маккалеб отвечал, что скоро, хотя думал, что мальчик так и останется маленьким. Его мать была среднего роста, но, по словам Грасиелы, отец Реймонда был очень маленьким – и мелочным по натуре. Он исчез еще до рождения ребенка.

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

3